scotch_ (zhab) wrote,
scotch_
zhab

Ничего, если я опять об армии?

О службе можно рассказывать хмуря брови, сурово и скупо роняя слова.
Нижеприведенный рассказ, одновременно, относится к категории военных и суровых мужских тайн, но моя подписка о неразглашении уже давно истекла, а по второму вопросу - дамам под кат не ходить!


Гарейшин гордился своим хуем и считал себя Казановой. Честно говоря, больше гордиться ему было нечем, ибо сей индивидуум, призванный из далекого Башкирского села, был неразвит и дремуч. Природную туповатость, полученную вследствие пьяного зачатия, вояка компенсировал потрясающей злобностью, и слыл за самого свирепого деда на нашем аэродроме. Молодым от него частенько доставалось, причем, не по делу, а просто так. Несколько зуботычин перепало и мне.
Во избежание кривотолков, сделаю некоторое пояснение. В те далекие времена, когда СССР был велик и могуч, мы даже не знали что такое гомосексуализм. Точнее, некоторые продвинутые, что-то такое слышали, некоторые даже цитировали статью уголовного кодекса, но сексменьшинств у нас в части не было, а, интерес к выдающемуся хую нашего товарища был чисто академический.
Делать в армии, в общем-то, нечего, культурных развлечений дефицит, поэтому, озверевшая от скуки солдатня радостно тыкала пальцами и гоготала, когда боевой соратник демонстрировал обществу вставшую со сна елду, в сотый раз остря, что команду «подъем» они с хуем выполняют одновременно.
Примерно такое же невинное развлечение ожидало роту в бане и, собственно, все, потому что один раз Гарейшин попробовал продемонстрировать свое богатство местной поварихе, но та намеку не вняла, в объятья Казановы не упала, а вовсе даже наоборот, пообещала открутить фулигану пипиську, и с тех пор, эксклюзивным зрелищем наслаждались только мы. Откровенно говоря, зрелище было ужасное. Елда боевого товарища представляла собой длиннющий шланг, невообразимых размеров. Вероятно, это было какое-то заболевание, ибо такого уродства я не встречал ни в армейских банях, ни в гражданских. Косвенно, можно предположить, что нечто подобное было у Гришки Распутина, но член Григория Ефимовича я видел только один раз, когда его показывали в заспиртованном виде по телевизору. Честно скажу, что супротив Гарейшинского достоинства он был мелковат.
На втором году службы от скуки народ, как правило, бесится и, от переизбытка энергии, молодости, а также половой замкнутости, творит со своими организмами всякую хрень. Самые продвинутые качаются, приблатненные и бывалые колят татуировки, а Казановы загоняют себе в члены шарики, после чего попадают с распухшими причиндалами в полковую санчасть. Глупости в виде шариков Гарейшина не интересовали, он был уверен, что от его размеров любая женщина будет счастлива. На эту тему он мог говорить часами, прерываясь только на обед и сон, чем порядком достал окружающих.
В тот рабочий день все было как обычно: полк летал, мы обеспечивали связь. Вдруг на нашей точке появился Гарейшин. За каким лешим его занесло к нам, за несколько километров от гарнизона, не знал никто. Видимо, сослали из казармы с глаз долой, так как поручить ему было ничего нельзя, а болтающийся без дела солдат раздражал око любого командира. Так или иначе, но Гарейшин вперся к радистам, удобно уселся на стуле и привычно занудил о бабах, и о том, что с такими размерами он на гражданке будет счастлив. Послать гада по матушке мы не могли, так как он был дедушка, а мы молодые. Но сил слушать мудака, по пятому кругу пережевывающего одну и ту же тему, не было. Мысль о мести медленно, но верно зрела в головах солдат молодого призыва, нарыв долго бугрился и лопнул - наше терпение кончилось.Улучив момент, когда Гарейшин вышел на обед, ко мне в боевой пост пробрался гонец от радистов и мы накидали план мести.
Подлянка была гениальна в своей простоте. Дело в том, что по малой нужде, мы, жители командного пункта, бегали не в нужник, а к капониру в лесу, где располагался резервный дизель-генератор и стоял ЗИЛ с радиостанцией Р140. Вокруг капонира пели птички, шумели березки, и, вообще, окружающий ландшафт позволял со вкусом уединиться с природой.Обсудив с радистами детали, я настропалил дежурного дизелиста, и, поставив солдатика в засаду к капониру, мы затаились и стали ждать. Внешне все обстояло благополучно: ревели станции, динамики скрипели голосами летчиков, которых наводили на цель, рядовое воинство исправно несло службу. Часа через полтора ожил динамик внутренней связи. Радисты маякнули, что разомлевший после обеда Гарейшин отправился уединится с природой.
Я приготовился.
Через секунду примчался солдатик из засады и еще раз подтвердил, что объект подходит к точке. Это был сигнал.
Схватив микрофон общей связи, я, цинично используя служебное положение для сведения счетов, предупредил о переходе командного пункта на резервное питание, совместно с отработкой радиозадачи 240. Должен сказать, что в моей жизни было много тревог, готовностей и учений. Но, никогда, со времен учебки и до самого дембеля, я не видел, чтобы аварийная партия работала с такой потрясающей скоростью и слаженностью. Прогретый заранее дизель, в обычной жизни капризный и ломающийся, завелся даже не с толчка, а с полувзгляда и послушно выдал рабочие обороты. Дизелист Васька, замерев с рубильником, ждал команды по внутренней связи. Радисты заняли штатные места в радиостанции, из кунга которой прекрасно просматривался пятачок с Гарейшиным, и, замерев с ключом, затаили дыхание в ожидании начала процесса.
Дальше все происходило, практически, одновременно:
- Гарейшин замлев от природы, расстегнул ширинку, достал шланг и дал давление в свою пожарную магистраль.
- Радисты на выносной станции пискнули в эфир о начале процесса;
- Радисты командного пункта, приняв сигнал, доложились по внутренней связи мне;
- Я дал команду перейти на резервный источник питания;
- Васька, затаив, дыхание рванул рубильник;
- Генератор поднатужился, крякнул, принял нагрузку, выдал в сеть 380 вольт...
Гарейшин ЗАРЕВЕЛ.
Это был ужасный, леденящий душу рев. Он стелился по аэродрому, как вой призрачного потустороннего мира. Наверное, так, с ужасом, злобой и отчаянием, воют души грешников, которых черти волокут в ад на вечные муки. Мы, бросив боевые посты, рванули наверх, пулей пролетев пятидесятиметровый подземный коридор, вымахнули на поверхность, и едва успели к финальной части зрелища. Оно ВНУШАЛО.
Длинный, тощий Гарейшин, не переставая ссать, мелкими шагами, в ужасе, бежал от капонира. Его длинная елда, казалось, еще больше увеличилась в размерах, моталась из стороны в сторону и, поливая все вокруг, колотила своего владельца по коленям. Не переставая завывать, пиздострадалец перемахнул ров, скрылся за командным пунктом, и, через секунду, его увидели на дороге, семенящим в сторону гарнизона. Служба было сорвана. Мы хрипели и валились на траву. Сил смеяться не было. Личный состав командного пункта в полном составе поскуливая лежал там, где его застигло небывалое зрелище.
Все объяснялось просто. Трехфазный резервный кабель проходил как раз там, где Гарейшен справлял малую нужду. Кабель коротил одной фазой на землю. Мы, зная это, никогда не ходили к капониру во время работы на резервном источнике питания. Гарейшин же таких нюансов не ведал. Начав процесс мочеиспускания, он уже не мог остановиться, даже тогда, когда напряжение в 380 вольт, со всей электрической силой, схватило хуевладельца за его гордость, попутно шарахнув по всем мужским причиндалам. Гарейшин орал и, повинуясь дикому, первобытному инстинкту, спасал самое дорогое, пытаясь уйти из зоны поражения мелкими шагами, одновременно, уводя струю в сторону. Попытка не удалась, так как кабель, видимо, коротил в нескольких местах, вследствие чего зона поражения была весьма обширна.
Все закончилось благополучно. Правда, говорят, что в течение месяца Казанова не мог спокойно ходить в туалет. Но страдал он не только физически. История, как водится, стала мгновенно известна, обросла невероятными подробностями, и главное действующее лицо тут же получило кличку «электрический хуй», которую, скрипя зубами, проносило почти до самого дембеля.
В лексиконе командного пункта утвердилось выражение: «норматив по Гарейшену», которое мой призыв употреблял в случаях, когда требовалось подчеркнуть четкую и слаженную работу аварийной партии. Говорят, молодые, которых мы тренировали, будучи дедушками, сохранили это выражение, вплоть до расформирования части, после выхода из Эстонии в 91 году, но это уже, как говорится, совсем другая история.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 116 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →