scotch_ (zhab) wrote,
scotch_
zhab

Воспоминание военного прокурора.

Дорогие друзья, печатный дом "Жаб и Ватсонс" предлагает следующую серию воспоминаний. Еще раз хотим отметить, что все нижеизложенное больше чем правда, так оно и было на самом деле. Подтверждающие фотодокументы, как всегда в журнале у vatsons.
http://vatsons.livejournal.com/26436.html?mode=reply
http://vatsons.livejournal.com/26870.html?mode=reply
http://vatsons.livejournal.com/27105.html?mode=reply
http://vatsons.livejournal.com/27278.html?mode=reply
http://vatsons.livejournal.com/27552.html?mode=reply


Дорогами отважных: латвийская полиция на земле и под землёй

Часть I. На родине.

С обретением независимости перед Второй республикой встали проблемы, которые прежде просто не замечались. Внезапно оказалось, что работать на своё государство - это не значит утром приходить в беловоротничковый департамент, где по коридорам разносится запах первой порции кофе. Своё родное государство вылезло на свет божий прежде всего теми институтами, которые, собственно, и составляют её суть: больницами, моргами, кладбищами, тюрьмами, и прочими конторами такой же степени престижности.

Закон о государственном языке, принятый Сеймом чуть ли ни самым первым, вмиг вымел из милиции, переименованной в полицию, 80 процентов личного состава. Ушли те, кто не связывал своё будущее с Латвией или не хотел, ломая национальную гордость великоросса, садиться за самоучитель латышского. Делать нечего - на их место был спешно набран национальный контингент, забавно напоминающий наших комсомольцев двадцатых годов: полная энтузиазма молодёжь, искренне желающая своему народу счастья - немедленно и по полным европейским стандартам.

И тут оказалось, что работа эта требует ой-ёй какой выдержки. Бац! - и юный патриот в новой коричневой форме и архаичной пилотке с козырьком оказывается надзирателем тюрьмы. И вместо привычной школы, двора, кафе со сверстниками, дискотеки - смрадный коридор и зеки, которым срать на твои идеалы и твой язык и... и что дальше? Этого ли я хотел? – спрашивает себя юноша бледный со взором горящим и в ужасе бросается на выход, подальше от ТАКОГО своего государства.

В следственные кабинеты были допущены люди без юридического образования. Они раскрыли перешедшие им по наследству тома уголовных дел и... ничего в них не поняли. Стукачи, работавшие на уголовный розыск, лишившись своих «хозяев», ушли в глубокий заныр. Такие люди доверяли только тому, с кем сексотили долгие годы и были повязаны известными только им гарантиями личной безопасности. Пришедшим «на новенького» они совершенно правильно не доверяли. Непрофессионал страшен своим незнанием дела: сдаст на ровном месте, не ведая, что творит. Отлаживаемая десятилетиями система оперативного оповещения вмиг оказалась сломанной. Слышал я по телику, что тогда и из российского МВД народ повалил на выход. Интересно бы знать, что там было причиной, неужели тоже проблема с госязыком?

Короче, преступный мир сразу почувствовал, как ослабла хватка государства, как зашатались зубы, некогда крепко державшие их за руки. 1992-й, 1993-й, 1994-й, 1995-й, 1996-й, 1997-й были годами открытой уличной преступности. Криминологические кривые убийств, изнасилований, разбоев подскочили, как давление у гипертоника. Триста убийств в год - это очень много для государства с населением 2,3 миллиона человек. Для сравнения - в 17-миллионной Голландии в год совершается 150 убийств. Но кто откажется от халявного заказа на убийство (просят убрать конкурента), если этот конкурент систематически выезжает по делам бизнеса в Россию. У Латвии с Россией в отношениях - напряг, значит надо, чтобы труп был бы неидентифицируем - без документов и с обезображенным лицом. Найдут такой во Владимирской области - ну и кто дознается, что происхождением «терпеля» из Латвии? А раз неясно чей труп, то через некоторое время, после определённых телодвижений дело будет всё-таки сдано в архив. Там где у политиков были проблемы, у криминального мира проблем не было.

Вот на каком фоне наша Академия полиции спешно ковала новые кадры, стараясь как можно скорее заполнить опасный вакуум. Я не говорю – заполнить специалистами, потому что таковым работник нашей «конторы» становится минимум через 5 лет практики. А выражение «молодой специалист» - это туфта для журналистов.

В поездках же за рубежом наши разновсякие делегации вовсю плакались матушке-Европе о том, как мы обедолажены историей вообще и нынешним кошмарным положением в частности. Внимательнее других нас выслушали немцы, которые известны тем, что всё понимают буквально. Они и поняли, решив, что этим лохам надо помочь, начиная с азов. И пошли чередой конференции на немецкие денежки и с немецким участием на темы: «Для чего нужны законы», «Что делает полиция», «Бить по морде – нихт гут» и т.п. Шуток ребята с берегов Рейна и Одера не понимали: усаживались против зала по двое (как «мессершмитты» - ведущий и ведомый), врубали свои супер-проекторы, после чего один вещал прописные истины, а второй на экране повер-пойнтил сказанное. Неукоснительно соблюдая перерывы на кофе, начиная ровно в 8.00, оканчивая ровно в 16.30, на этих конференциях нам повторялся 1-й курс юридического факультета. То, что в аудитории перед ними сидел народ в форме с майорскими и капитанскими погонами, немцев не смущало. Утверждённая Программа совершенно по-гулаговски не допускала ни шагов вправо-влево, ни прыжков на месте.

А Программа та была не шуточная. Немец – мужчина серьёзный, говорили наши родители-фронтовики. Вслед за вводными лекциями в ней стояло продолжение обучения в Германии. Вот туда-то я, робяты, и загремел, как недоросль при Петре I. И было это в октябре 1998 года

Часть II. В Неметчине.

Те, кто изучал немецкий язык, не дадут соврать: язык – супер! Учреждение, в которое я попал, находится в городишке Зелме (Selm), провинциально благоденствующем на федеральной земле Северный Рейн – Вестфалия, недалеко от знаменитого на весь свет Рура. Называлась та контора Polizeiausbildungsinstitut (ну-ка повторим: полицай-аусбилдунгс-институт), а по простому – средняя школа милиции. Высшая у них называется «полицай-форсбилдунгс-институт» и находится она уже на окраине Дюссельдорфа, в Брюлле (Bruhl). Заправлял всей системой обучения полиции в этой федеральной земле не какой-то там хрен с бугра, а Его нерусское превосходительство криминальхаупткомиссар Х.Г.Циммерман (четыре шестиконечные звезды на погонах). Я потом выложу его фотографию.

Первый день «обучения» мне показался самым забавным. По евро-правилам каждый из нас должен был рассказать о себе, выложить своё си-ви. Когда год назад, в Голландии я рассказал то же самое, в Институте обучения следователей города Зутфена за мной закрепилось прозвище «Кей-джи-би» (КГБ). А что ещё должны были подумать обо мне голландские коллеги, услышав про университет, советскую военную прокуратуру, Чехословакию, Сибирь и преподавание в Московском военном институте? Зато и пивом угощали каждый вечер в институтском баре. Немцы ту же историю выслушали очень внимательно и… ничего в программе не изменили. Ибо для немца ВСЁ, ЧТО УТВЕРЖДЕНО НА БУМАГЕ – эт-те план Барбаросса по состоянию на 21 июня: в 4 утра атакуем и обратного хода нет.

Первую неделю нас учили преподавать! Как стоять, как говорить (это мне – после Москвы-то!), как проецировать и чем рисовать.
- Есть три вида досок, - заливался очередной «преп», - графитная, магнитная и пробковая. На первой пишется мелом, на второй – фломастером, а на третьей писать невозможно, на неё надо накалывать спец-булавочками кусочки разноцветной бумаги с заранее нанесенным текстом.
- Уважаемый херр ляйтер, а где эти бумажки взять?
- О! Это есть специальные чемоданы, где оные уже нарезаны квадратиками, прямоугольничками, овалами и кружочками. Эйн, цвейн… алзо - вы все имеете посмотреть!
И в самом деле – в их «спец-чумаданах» всё было и нарезано и уложено.
- А булавочки?
- Бите!
- А кнопочки?
- Мит глюк унд кисс!

Ну - всё есть, вот уроды!

Короче, всё у этих немцев было – только усваивай, учись и повторяй за ними. Вопросы типа «А почему вы так делаете, не лучше ли иначе?» считались… странными. Ответ был стандартным: «Потому что так делают в Германии!» Как-то, зайдя в библиотеку, порывшись на полках, я обнаружил, что там нет НИ ОДНОЙ иностранной книги по юриспруденции. На мой вопрос – а где там, англичане, или, скажем, французы, мне ответили, что немецкая наука вполне самодостаточна и никаких советов «со стороны» ей не требуется. Ну… вообще-то да: за что немцы ни возьмись, всё у них получается классическое: классическая философия, классическая медицина, классическая математика. Фашизм и социализм у них тоже были классическими, самодостаточными, так сказать.

У нас в Академии, например, библиотека стараниями ректора выглядит весьма внушительно. Российские издания по той же криминалистике вообще составляют 90 процентов ото всех фондов этой дисциплины. Другое дело, что латышата, которым сегодня 19, уже русским языком владеют слабо, не то, что их родители, и читать такие книги не могут. Но в каждой группе у меня до 30 процентов русских ребят и девушек. Эти, глядя на своих латышских однокашников, тоже российскую литературу в руки не берут – из чисто студенческой лени-солидарности. Как-то один такой русский паренёк на экзамене по криминалистике откровенно стал сыпаться и понёс по-латышски сплошную околесицу. Я его прервал и предложил:
- Стоп, коллега, я просто Вас не могу понять. Это – не латышский язык, а какая-то ахинея. Я, пожалуй, нарушу Закон о государственном языке: отвечайте по-русски.
- Ой, преподаватель, я по-латышски не могу, а по-русски не знаю…
- Вот что, юноша, нет в русском языке обращения «преподаватель». Есть либо «Юрий Владимирович», либо «господин полковник-лейтенант». Значит, ни по-русски, ни по-латышски… Какой-нибудь третий язык?
- …
- Вы свободны, «три».

В Латвии 10-балльная система оценок. «Три» - это «слабо», по-российски - «два». Моя Динуся на своём третьем курсе медицинской академии должна отвечать на двух языках – латыни и латышском, но она и сидит ночами напролёт над конспектами и зубрит. И то у неё сволочь-профессор не принял зачёт потому, что перечисляя кости руки сверху вниз, она перепутала местами две косточки. Только за это! А тут человек ПО-РУССКИ вообще двух слов связать не может потому, что в лом ему было пойти в читальный зал и толковую русскую книгу почитать. Как там было в «Особенностях национальной рыбалки»? – а русский-то учи – пригодится! Исполать!

Но пора возвращаться в нашу Германию.

Две недели немцы показывали нам свои кунд-штюки. Мы посещали их семинары, практические занятия и экзамены. В глаза бросалось значительное количество смуглокожих девушек-кадетов.

- Это гречанки и турчанки, - объяснили нам хозяева, - из них мы готовим кадры для себя и для этих стран.

На занятиях по рукопашному бою (тактика задержания и личного обыска) греко-турецкая диаспора действовала вполне по-немецки: отчётливо и безапелляционно. Руки статистам выворачивались грамотно, по карманам шмоналось профессионально, поставленным раком их права зачитывались не оскорбительным тоном, а вполне человеколюбиво. Но хватка при этом не ослаблялась.

Примерно в те же времена германская полиция основательно почистила на своих дорогах «русскоговорящий» криминал, занимавшийся разбоем в отношении своих бывших соотечественников, перегонявших домой свежеприобретённые транспортные средства. В Польше тогда вообще был с этим – мрак, общая картина напоминала попытки свежевылупившихся черепашат добежать до уреза океанской воды. Поляки, как и всякие славяне, к подобным делам относились рас… разгильдяйски: не наши де проблемы. У немцев в Германии абсолютно всё – их проблемы, эта нация сейчас поднимается и скоро, думаю, нам явится Нойес Дойчланд. Она уже не потерпит бесконечных напоминаний о давно отгремевшей войне, в которой никто из ныне живущих немцев не виноват.

Ну так вот, чтобы не доводить дело до муторного сбора доказательств и вредительского вмешательства адвокатов, немецкая полиция при задержании такого рода угонщиков подавала им команды усложнённого типа. То есть не общепонятное «хальт-полицай», а целый набор слов, который наши дуболомы перевести не могли и – не реагировали. А там было типа «положите оружие и ложитесь на землю, иначе открываем огонь». Кто ж такой поток слов поймёт? Такая команда, натурально, не выполнялась или на неё следовало идиотское «чё ты сказал, козёл?» И тогда открывался огонь. В своих рапортах немцы честно указывали, что окружённым преступникам было предложено по-хорошему сложить оружие и подчиниться закону. По документам - при отсутствии видеокамер - всё было чисто. Готовясь к проведению методического занятия перед немецкой аудиторией, я с помощью нашей переводчицы - красавицы Дайги – заготовил текст: «Есть человек – есть проблема, нет человека – нет проблемы. Народный комиссар внутренних дел СССР Лаврентий Берия, 1940-1953». Когда это вспыхнуло на экране, немцы на миг офонарели, а, выслушав комментарий, схватили блокноты и записали себе эту нашу великую сермяжную правду.

Часть III. Полицейские евро-стандарты.

В контактах с европейцами больше всего поражает, что у них на первом месте при любых расчётах стоит человек. Вот их несоветский человек! Это настолько не по-русски (и не по-латышски), что поневоле проклянёшь наше ороговевшее наплевательство друг на друга. Выражение «русские друг друга не бросают» появилось именно потому, что… бросают, да ещё и как! Это америкосы друг друга не бросают, но они этого и не говорят, у них это – само собой разумеющаяся вещь. А у нас этого нет, потому и запустили в оборот такой рекламный слоган.

Сделаю уж по этому поводу одно лирическое отступление. Давным-давно, я тогда ещё лейтенантом был (1974-1976), случилась у меня командировка под Лиепаю в ракетную часть ПВО страны. Командовал ею ветеран вьетнамской войны майор, скажем, Сбивалкин. Целый вечер он мне травил байки о том, как наши зенитчики плечом к плечу со своими вьетнамскими братьями по оружию «стерегли небо» от. Больше всего его тогда поразила взаимовыручка американцев при ведении боевых действий.

Пример: сбила вьетнамская батарея американский «фантом». Выпрыгнувшего с парашютом лётчика тут же раздели до голого белого тела и расстреляли. А труп выложили на гребне лысого холма так, чтобы с воздуха был хорошо виден. Сами затаились вокруг, уставили стволы в небо, ждут, когда за своим прилетит вертолёт службы спасения. Чу! Летит! Как только «хью кобра» зависала над убитым, по ней в упор били все стволы, и машина со всем экипажем сыпалась на землю. 1 + 5 = 6. И вот тогда американцы высылали «группу спасения с зачисткой». Налетали те же «фантомы» и всё вокруг перемешивали с землёй. Нависали боевые вертолёты и вели шквальный огонь по каждому муравью. Спускался санитарный вертолёт и всех шестерых убитых брал на борт. Потом всё это с горестным рёвом улетало, оставив за собой горящую землю.

Вот что майора Сбивалкина, поседевшего на нашей военной службе, поразило в американцах больше всего – отношение к своим! Когда шла афганская война, многих наших военнослужащих, попавших в плен, афганцы перетаскивали в Пакистан и размещали там в спец-концлагерях. И вот как-то газета «Правда» опубликовала леденящий душу рассказ о том, как наши военнопленные подняли в таком лагере мятеж, перебили охрану и с обретённым оружием заняли круговую оборону. Душманы ничего поделать с ними не могли – не было у них тяжёлого оружия, чтобы штурмовать каменные здания. И тогда в дело вступила регулярная пакистанская армия. Не один день на глазах всего Советского Союза шла «оборона Брестской крепости». И ни одна жопа в лампасах на Москве не пошевелилась, чтобы их вызволить – чужое же государство, ещё одна война?… Так и кончили тех, которые до последней минуты ждали и верили. А что стало бы с Президентом США, если бы подобное устроили бы американские пленные где-нибудь там же и дрались на глазах всей Америки и были бы оставлены им без помощи? Помните, при Картере провалившуюся операцию по спасению американских граждан – сотрудников дипломатических миссий в Иране? Их захватили и перевезли в лагерь в пустыне, а высланный из США на выручку спецназ устроил сам себе аварию с трупами (столкнулись спасательные вертолёт с самолётом). Было и возмущение мировой общественности и горе по всей Америке, но у людей не было чувства ПОЗОРА: мы пытались, мы сделали, что могли…
Когда в той же Москве в 1991 году после издевательских репортажей о военных и армии (дармоеды!) появились случаи нападения хулиганов на военных, то вместо мер, направленных на поддержание порядка (да хотя бы демонстративной выдачи офицерам личного оружия), нам было предложено… не носить в городе военную форму. Дескать, ездите, товарищи от дома до Лефортова в гражданском, а на кафедре переодевайтесь. И всё это видели бы наши курсанты! Никогда не забуду чувство стыда и омерзения, испытанного мною после оглашения этого… пожелания. Так что майор Сбивалкин – в том далёком 1975-м знал, чему завидовал.

В Германии же нам предложили присутствовать на учебном занятии, связанном со спасательной миссией. Учебная фабула: муж-тиран дал жене по морде, зарядил охотничье ружьё и орёт на весь дом, что всех поубивает. Ихре акцион (ваши действия)?

Господи, что творилось на моих глазах на спецполигоне (жилой дом) родного «полицай-и т.п. – института»! Мчались и с визгом тормозили у дома машины с мигалками, орал мегафон, от кустов за деревья перебегали шуц-полицаи с «зиг-зауэрами» наизготовку. Видеосъемка, психолог, женщины-полицейские. Вертолётов, правда, не было. Слава богу, всё кончилось успешно, наши победили! Я всё это время щёлкал своим «Зенитом», создавая учебное пособие для своих выкормышей в Академии. У одной юной фрау в форме была на редкость красивая попа. Она – фрау – по-всякому изгибалась за открытой дверью машины, отыскивая наиболее удобную позу-позицию для стрельбы по-македонски. Я переместил фотик и деловой репортаж пошёл насмарку. А попа вышла. Это вам, братцы всё не хухры-мухры, а высокая наука, коей небесные выси вам, неспециалистам, неведомы!

© vatsons

Продолжение следует
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 40 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →