vatsons. И мы поехали на базар. Я люблю базары и барахолки. Классическое: “кто в песцах, а кто в наколках”, характерно для любого постсоветского государства. Если хотите, последний осколок Империи остался именно там, на развалах железяк и мира горластых торгашей. Там можно купить и достать что угодно, там привычным матерком объяснят, почему у них нет трехпрограмного приемника для радиоточки, и взамен предложат совсем новую, ну совсем, по случаю, доставшуюся магнитолу, вырванную с мясом из какого-то многострадального авто. Покупать ее, конечно, не стоит, но присмотреться надо, магнитола, вполне, может оказаться из вашей машины.
Там цыган, называя тебя “брат”, предложит часы, “оригинальные швейцарские”, за 10 долларов, а хмурый дед, торговец железяками, напоминающий грифа, сидящего над трупами механизмов, хриплым басом скажет, что такого у него «отродясь не водилось», и предложит взамен сломанные тиски выпуска 56 года.
Впрочем, я отвлекся.
Итак, мы поехали за рыбой. По пути сэр Ватсонс всячески ехидничал надо мной, называя “целостной натурой”, посмеивался над лопаточными постами. Сурово хмуря брови, указал на пропаганду и пиар пехотных лопаток, и глумливо хихикал, вспоминая, как народ повелся и побежал покупать саперки.
Закончилось, правда, все это несколько неожиданно: ловко зарулив на парковку, сэр попечитель заявил, что буквально сейчас ему крайне необходима малая пехотная лопатка, и что он не знает, как я буду выкручиваться, но чтобы через 15 минут она находилась у него в багажнике.
Заявление выбило меня из колеи, но, испытывая почтение к старшему офицеру, я непроизвольно козырнул, сориентировался, и нас потащило сквозняком в сторону вещевого рынка, туда, где стоят киоски, торгующие инструментами, инвентарем и прочими, милыми сердцу, приблудами.
По пути сэр попечитель комментировал происходящее, несколько раз подковырнул на тему: “а ты, оказывается, тут свой” (в этот момент мы проходили мимо толпы битых и пьяных мужичков, которые выпивали и закусывали прямо на ступеньках). Я, как мог, парировал. В нужную точку мы прибыли незаметно для себя.
Там потолковали с каким-то маленьким суетливым мужичком, и, пользуясь его указаниями, довольно быстро вычислили нужного деда. С головой нырнули в предложенный ассортимент грязных, покрытых смолой, битумом и еще каким-то дерьмом, лопаток.
Через полчаса, заодно прикупив рыб, арбуза, счастливый пехотно – печатный дом, в полном составе, катился в сторону дачи.
На даче дружище деловито налил рюмку водки, я хлобыстнул ее залпом, заел помидоркой и принялся отдирать грязь, полировать ручку и закреплять штык купленного девайса.
В работе помогал хозяин дачи, Владимир Иванович, бывший разведчик, мужик удивительной судьбы, громадного боевого и житейского опыта. Увидев у меня в руках до боли знакомый инструмент, Владимир Иванович молча принес инструменты и брусок для заточки. И мы углубились в работу.
Через час, взмокший и усталый, я опалил ручку лопаты на костре и вручил сэру попечителю боевое оружие, которое Ватсонс тут же отнес в багажник енота.
А я скромно присел к столу, надеясь отдохнуть и угоститься. Однако, памятуя славные армейские традиции, сэр попечитель, в прошлом старший офицер прокуратуры, глумливо заметил, что низшим чинам паек полагается усеченный. В утешение, Ватсонс сказал, что во времена русской кампании усталые и голодные офицеры армии наполеона вообще жарили на кострах крыс. Так что я не стал гневить судьбу и приготовил единственную полагающуюся мне в паек сардельку.
Вот она, маленькая и скромная, напоминающая пойманного французами в заснеженной Москве крысенка.
Вот друзья. Такова вся история, как она есть, которую я рассказал вам не в интересах правды, а в интересах истины.
И вот он я, весь усталый и отощавший, простой французский солдат, отступающий по разграбленной дороге.
Пью ваше здоровье, господа!
UPD Господа, меня канальей обозвали! Нет ну каково...
← Ctrl ← Alt
Ctrl → Alt →
← Ctrl ← Alt
Ctrl → Alt →