1987 год, конец лета, объединенный командный пункт. Командир роты капитан Гуртовенко сношает меня … за неумение делать “подъем переворотом”. Я стою по стойке смирно. В невыспавшейся башке вяло крутятся мысли. В основном матерные. Обидно, да и вообще, вот ведь билять а? Специально не поленился на КП приехать… и сношает по всем правилам, одного, чтобы подчиненные не видели. Выгнал всех из боевого поста. Дабы не уронить сержантский авторитет, мой т. е авторитет…да. Мне то, правда, от этого не легче. Есть такой хитрый гимнастический элемент в спортивной подготовке воина советской армии. Кто его придумал, и какой дятел в погонах ввел его в подготовку, не знал, не знаю и, наверное, не узнаю уже никогда. Я лично его ненавижу. И элемент и того, кто ввел, и командира роты заодно тоже. Выполняя подъем с переворотом, надо подтянуться, а потом через неустойчивое положение равновесия рывком перекинуть ноги через перекладину и удерживая тело руками, взгромоздится на нее сверху. Черт его знает почему, но подтянуться удается, а перекинут тело через перекладину – увы. В течении года, что я сидел на КП под землей меня не трогали, а тут на тебе, вытащили всех из-под земли на спортивное ристалище, даже с отдаленных точек вытащили. Что творится в мире… это нас то…истребительную всепогодную авиацию, гордость ВВС! Нас и на перекладину! Не смотря на то, что другими войсками была сложена поговорка “Если вы увидите на дороге сутулого человека с большим животом, поклонитесь ему, это солдат авиации” - Так что сержант? Cтыдно! Второй год служишь, а на турнике как корова. Ты как солдат воспитывать думаешь? Как как, каком к верху, как их еще воспитывать. Вот на прошлой неделе радисты снова в самоход уперлись. Врезал по зубам и все воспитание… - Я кого спрашиваю, цедит комроты, как воспитывать думаешь? Ага, щяззз я тебе и сказал, как! Комроты у нас сволочь редкая, но мы боимся его до ужаса. Злой хохол, умный, сильный. Голыми руками солдатскую бляху гнет. Сам видел. С ним надо осторожным быть…. - Ну, так что делать будем?! Щурит глаза Гуртовенко. Вот зануда, достал до печенок. Похоже, отмолчаться не удастся. - Знаете, товарищ капитан, до меня тут Плюха сидел, кхм…виноват! Сержант Катилюс, так он не то что на перекладину залезть, он и ходил с трудом. По причине пуза и лишнего веса. Так ничего, вы ему и ВСК первого класса присвоили без дурацких зачетов и никаких претензий,… а мне что, больше всех надо? - Тааак, тянет комроты, ну, что еще скажешь? - А что говорить, не получается у меня, да и вообще дурацкий элемент… сами вот Вы например его сделаете? - А ну пошли, говорит Гуртовенко и выводит меня за КП. Там возле забора стоит старый турник. – Считай, приказывает капитан, сует мне в руки фуражку и легко запрыгивает на перекладину... Один, два, три…. Семь раз… мдя. Гуртовенко спрыгивает на землю. - Понял!? на первый класс ВСК норма шесть раз. Гуртовенко поправляет портупею и надевает фуражку. - Через месяц, что бы делал больше чем я. – или слабо? Хмык. На слабо берет, поганец,… но каков черт…нет, сука конечно, но убедительно… - Ладно.. Через месяц буду делать больше. Даю слово! Но если я выиграю, то отпускаете меня одного купаться на море. Без всяких увольнительных, в любое время. - Договорились! Вечером следующего дня я подошел к перекладине. Тот, кто день отломался, обеспечивая полеты, и смертельно хочет спать, а вместо этого лезет на виселицу - меня поймет. С этого все и началось. Все остальное время жил на этой блядской перекладине включая субботы и воскресенья. Конечно, можно было послать все это нахер, думаю, что об этом пари комроты уже забыл, но я дал слово. Дурацкое воспитание не позволяло отступить и каждую свободную минуту между полетов я бежал за КП к турнику. Через две недели виселицы, понял, что силы хватает, не хватает техники. Еще четыре дня неимоверной злобы и вдруг получилось. Честно говоря, не поверил…показалось случайностью…так, не веря самому себе, спрыгнул на землю и ушел на точку. Через пару часов, боясь и сомневаясь, подошел к турнику еще раз. Залез, подтянулся и вышел на стойку на руках. И первый раз состояния счастья испытал в тот момент, на диком подъеме сделал еще раз и слез на землю с колотящимся от радости сердцем. Потом было легко. На следующий день сделал четыре раза, потом шесть и потом каждый день прибавлял по два. К концу месяца развалистой походкой, выглаженный и выбритый зашел в штаб и стукнул в дверь канцелярии роты. Гуртовенко сидел за столом заполняя бланки. - Тов. капитан, разшшш обратится…. - Ну? - Хочу пригласить вас к турнику. Гуртовенко внимательно посмотрел мне в глаза. - Сколько? - 24 раза, скучающе-небрежно доложил я, проверять будете? Комроты хмыкнул и разрешил купаться. В море. Одному и без увольнительной. На дворе стоял конец сентября.