В прочем судите сами.
В тот день, около 3 часов я шёл из Академии к трамвайной остановке,
когда попавшийся настречу незнакомый парень, который шёл как-то
боком, вдруг остановился, развёл руки и заорал на всю ивановскую,
обращаясь ко мне: "Ба! Кого я вижу! Господин полковник-лейтенант!"
Рода евойная была вроде как незнакома, и я подумал, что вот и настал
момент опробовать твой выкидной стек. Парень, кренясь, описал дугу и
подош1л ко мне. Я же продолжал переходить улицу и остарновились мы
нос к носу на самой трамвайной остановке.
Он стоял, покачиваясь напротив меня на расстоянии меньше вытянутой
руки. Ростом был с меня, но худ, а искалеченным лицом и выражением
блеклых глаз - вылитый сержант Ботари. Волосы белёсые, очень
короткие, брови редкие, какого-то химического оттенка. На левой
скуле - словно заросшая воронка от взорвавшегося снаряда на поле.
Вид приблатнённый.
- А чего не бастуешь? - его глаза цепко перебегали с моих погон на
лицо.
Вот так - сразу на "ты". Ну, попробуем сначала миром. Стек у меня в
кармане. успею отвлечь внимание и достать, тем более, что он,
кажется пьян. Но почему не чувствуется запаха алкоголя?
- Офицер, потому и не бастую.
- Офицер! Ну жа - старший офицер. А другие офицеры - бастуют!
- А я ещё советский офицер.
- И я! Сташий лейтенант, Рязанская дивизия ВДВ!
И парень, по виду твой ровесник, стал громко жаловаться, как его
обломала судьба. Я стоял и слушал, как он поминал конкурс 8 человек
на место в Рязанское училище, как не верил сам себе, когда оказался
отобранным.
- Ну, потом Афганистан и на Кавказе пришлось побывать.
- Это я вижу, - согласился я, чуя, что вроде как драки не будет.
- Ну и посидел, ясно!
- Это тоже заметно, - согласился я, глядя ему в глаза-щёлочки. А за
что?
Судя по виду, сидел он за хулиганство.
- Да... подрался, - подтвердил он мою догадку. А что я - ка-ме-эс по
боксу. А щас охранник.
Тут его закачало. Выровнявшись, он снова вцепился в меня глазами:
- За 200 латов!
- Ну, номально...
- Что?! Нормально?
Я понял, что сморозил глупость. А парень, видно, обдумавал, не
оскорбил ли я его. Я поспешил сказать, что и сам не Крез. Он покачал
головой.
- А ты кем был?
- Военным юристом.
- Что ВАСА кончил?
- Нет, наш Университет.
Мы поговорили немного: кто где служил. По его репликам я понял, что
это действительно бывший вояка. Очень уж специфические названия
знает, начиная с ВАСА (Военная Академия Советской Армии - там
готовили кадры военного шпионажа). Дальнеший переброс репликами был
уже неинтересен. Парень сник. Оказалось, он 1961 года рождения. Про
семью и прочее я не спрашивал, видно было, что жизнь у него
переломана основательно. Правда, правую ногу я немного отвёл назад,
чтобы иметь лучшую опору, но чувствовалось, что всё кончится миром.
Под конец он сказал, что если бы сейчас начать всё сначала, хрен бы он
пошёл в десант! Ну, как наша военная система разжёвывает и
выплёвавет людей, я знаю не по наслышке.
Сзади налетал трамвай.
- Отойди, - сказалд я ему, - зацепит.
Парень вдруг снова хищно подобрался:
- А я слышу! Не зацепит!
- Ладно, ехать надо. Тебя как зовут, - спросил я, протягивая руку,
- меня - Юрий.
Руку он пожал
- Володя
- Ну, ещё встретимся.
- Ну уж нет!
И Володя развернулся, а я забрался в трамвай.
Вот и ещё одна судьба человека...