scotch_ (zhab) wrote,
scotch_
zhab



Афганские пейзажи с юридическим уклоном
Все что вы здесь читаете чистая беллетристика, фамилия изменены и совпадения случайны.

Cаня с сидел в вагончике и пил.
Этот вагончик, он следователь военной прокуратуры добыл, используя свое служебное положение.
Вороватый интендант, в звании майора, сильно не хотел в тюрьму. Прокуратура нуждалась в новом вагончике. Звезды совпали и по странному стечению обстоятельств, счастливый майор не пошел по этапу, а у следователя появилось новое помещение.
Теперь Саня сидел в одиночестве, подальше от глаз начальства и пил теплую водку. Ему надоело все. Усталость скапливалась исподволь, мотаться по жаре и пыли приходилось много. Саня выпил рюмку и затянулся сигаретой и посмотрев в окно на далекие афганские горы, стал вспоминать.

ПрибВО, попасть сюда, служить, считалось удачей. Не такой конечно, как в Москву или Питер, но все же удачей. Он молодой юрист, окончивший рижский университет, даже не понимал, как ему повезло. Военная прокуратура сразу взяла его в оборот, через месяц Саня понял, что ничего не понимает, через три забыл, что такое сон, через год ему сказали, что как следователь он, наконец, то вышел на нулевой уровень и теперь, то его нагрузят по настоящему.
И нагрузили. По самые гланды. Причем драли нещадно. Как-то ошибившись в квалификации, Саня был вызван на партийное собрание, где ему сообщили, что он совершил политическую ошибку.
Мда, стиль руководства, однако, будь он проклят. Тогда ими руководили зубры, начинавшие службу еще при Сталине.
Из уст в уста передавалась знаменитая речь, начальника следственного отдела прокуратуры Владимира Ивановича Коханчика, которая прозвучала на окружном собрании
- И вот иду я в воскресенье по городу и вижу, капитан Машков идет с женой! А я хочу спросить, имеет ли следователь Машков моральное право идти в воскресенье с женой, с женщиной, если у него дело не раскрыто?!

Так они и служили. Потихоньку Саня вошел в колею, набрался опыта и даже начал показывать зубы. С этого все и началось.

- Вы почему, не успеваете?! Рычал Коханчик, - работать надо! До кровавого пота работать! Не успеваете?! А ночь Вам на что, а воскресенье? Вот я когда на фронте ехал дело расследовать, так я еще не приехал, а под приговор уже яму копали!
- А когда вы товарищ полковник экспертизу проводили? не утерпел Саня…
- А вот за такие вопросы, товарищ старший лейтенант!!!

В общем, тогда Саня не смолчал и надерзил в ответ. Такое, мягко говоря, не приветствовалось. И когда через пол года пришла разнарядка на Афганистан то, в общем, вопросов особенных и не возникало. Саню вызвали в кадры и вручили предписание убыть в распоряжение прокурора сороковой армии. Вместе с ним ехал Юра Духанчик. Круглый, добродушный парень. Узнав, что едет на войну, Духанчик взволновался и долго доставал кадровиков просьбой отдать распоряжение, выдать ему оружие. Кадровики долго отмахивались, пока настырный капитан им вконец не надоел, в конце концов, кто–то из них объявил Юре, что касательно капитана Духанчика пришел отдельный приказ, который предписывал последнему добыть оружие в бою.

Оружие.. сколько же его здесь оказалось… его меняли, продавали, воровали, вывозили в Союз. Сам Саня столько раз работал в городской толкучке, что устал таскать с собой табельный Макаров. Толку от него было чуть, а пришить его в толпе, что бы завладеть пистолетом, было раз плюнуть.
Саня усмехнулся и налил себе еще водки. Вообще пьянство в служебное время не поощрялось, но сегодня был повод. Сказали, что из Союза пришла долгожданная подмена. Сменщик это хорошо, его надо будет ввести в курс дела, а потом с колонной рвануть до Кабула, а уж оттуда, проставившись ребятам, попутным бортом в Ташкент.
Приятные размышления прервал звонок. Коротко брякнул полевой ТА-57.
- ст. лейтенант Синцов? Жизнерадостный голос капитана Савельева, казалось, был слышен на улице, - отвальная с тебя, в общем, собирай манатки и мыльно пузырные принадлежности. Идешь в Кабул, целуешь сменщика в десны.
- Да в курсе я, вяло буркнул Саня, ишь, сколько вас на отвальную набивается.
- А вот грубить начальству не надо, строго сказал в голос в трубке. Начальство надо любить и всячески почитать…так что давай по быстрому, пока сменщик дизентерию не прохватил. Он тут уже пол базара обожрал…
Саня положил трубку, вышел из модуля и пошел к разведчикам искать транспорт.

Через 15 минут он стукнулся в модуль капитана Михайлова
- Прокуратуре привет, приветствовал Саню, командир разведчиков. - Ты по делу, или как?
Они были знакомы давно, месяцев восемь назад, один из разведчиков немного погорячился с местными. Дело было сомнительное, вертеть его можно было и так и эдак, но за парня попросили и Саня, скрепя сердце, что говорится “прикрыл дело”.
- Расслабься, не по делу…в Кабул, подбросишь? Спросил Саня.
- Ну, завтра туда идут машины, бмпэшка устроит? Или Вам трафарированную с мигалкой? подковырнул разведчик.
Саня усмехнулся. Случай был известный. Несколько месяцев назад один из Кабульских следаков сразу после прибытия помчался на вызов, установив на машину мигалку. Решил показать, что власть едет. Духи прониклись уважением, и свидетельские показания смельчак получил при подъезде к кишлаку, в лобовое стекло, из гранатомета.
- Устроит, устроит твоя БМП, прикажи там только кресло установить, все же государева человека повезешь…
- Само собой… кресло, холодильник-бар, и что там еще положено, хмыкнул Михайлов.
- Бесиор ташакор, родной, поблагодарил Саня, - пошел я паковаться.
Утром нитка из нескольких бмп выдвинулась по направлению к Кабулу. Саня, кинув вещи в десантный отсек, сидел на броне командирской машины рядом с комроты разведчиков.
Портфель с документами он в отсек положить не решился, так и сидел, прижимая его к себе.
- Ты бы родной, еще пишущую машинку захватил, подковырнул его Михайлов, - рыцарь протокола и авторучки…
Командир разведчиков, удобно расположился на броне, оперевшись правой рукой на пушку, левая рука привычно лежала на стволе Калашникова.
- Как маршрут то? Спросил Саня,
- Не дрейфь, прокуратура, это же не боевые, ну пройдем через пару кишлаков. Старейшин предупредили, если будет хоть один выстрел, в ответ раскатаем кишлак, как бог черепаху.
Не смотря на легкомысленный тон, Михайлов напряженно сканировал дорогу. Саня заметил, что и остальные бойцы не особенно разговорчивы…
Становилось все жарче, к тому же впереди идущие, бмпэшки поднимали изрядно пыли.

- Тов. старший лейтенант, сигареткой не угостите, спросил у Сани один из бойцов.
- Держи, военный, Саня, протянул пачку, - что напряжен то так?
- К зеленке подходим, затягиваясь, ответил боец, паскудное место, тут недавно Вовка Чернов погиб…
- Прохоренко! Жестко одернул его Михайлов,- хватит трепа. Боец перехватил автомат и вернулся на место.
Через пару часов солнце стало палить невыносимо, Саня заворочался и, глотнув воды из фляги, посмотрел на часы.
- Два часа, однако, сказал Саня в пространство.. и этих слов как будто ждали.
Резко со свистом полыхнуло что-то спереди, впереди идущая бмп клюнула и задымилась. Гулко шарахнуло очередью по броне и солдаты, горохом посыпались на дорогу, занимая оборону.
Грохот взрыва оглушил Саню, он свалился с брони и, ударившись о землю, осмотрелся по сторонам, ошалело, хлопая глазами.
Кажется, ему что-то кричал Михайлов, крик комроты сливался с воем раненного бойца,
Командирская БМП повернула пушку и несколько раз гавкнула в сторону зеленки, на секунду заглушив грохот автоматов. Что же это я, подумал Саня… стрелять надо…
Потом Саня не смог вспомнить, сколько все это длилось, память выхватывала отдельные слайды прошедшего. Время то замедлялось, то неслось скачками. Вот он увидев, что-то мелькнувшее, стреляет из пистолета, вот подбирает чей-то автомат, и старается бить короткими очередями, но мышцы не слушаются и Калашников, торопясь и захлебываясь, выплевывает магазин одной длинной очередью. Вот радист что-то надсадно кричит в микрофон, вокруг него появляется фонтанчики от пуль, а сержант Николаев зло огрызается из ПКМ короткими, жесткими очередями… вот бронебойные пули высекают красивые искры от камней….
Тишина упала внезапно, Саня оглушено потряс головой. Казалось, в голове было набито пол кило ваты.
- Жив, Санек? сильная рука Михайлова, без церемоний подняла его за шиворот, - живо на броню. Уходим.
Саня ищет свой портфель, находит его и счастливо прижимая к животу, лезет на броню, в десантный отсек укладывают раненных, потом машины взревев движками и отпихнув калеченную бмпэшку, на максимуме идут в Кабул…

Вечером, выбритый и выглаженный Саня, приобретя за сто чеков три бутылки водки, шел к разведчикам.
Из модуля, где приютили Михайлова, доносился хохот.
На пороге Саня остановился и прислушался….
- и вижу я, прокурор наш, в одной руке с пистолетиком, а в другой с пишущей машинкой, бегает вдоль дороги и кричит, что всех посадит, за нападение на совецку власть…
- ну а духи, духи то что? Всхлипывая от хохота, спрашивает, чей то голос..
- А что духи, устыдились конечно, видать в Сибирь побоялись идти… стрельнули пару раз и в рассыпную…
Вот поганец, весело подумал Саня и толкнул дверь…
- О! Саня пришел, обрадовался Михайлов, а мы тут тебя, героя, вспоминаем…
Саня прошел внутрь, его усадили за стол, плеснули водки, - Ну что старлей, с крещением тебя.
Саня залпом хватанул теплую водку, жгучая жидкость упала в желудок и взорвалась… ему сунули в руку кусок колбасы с хлебом и луком…и Саня, торопясь, откусив громадный кусок, стал жевать, чувствуя, как потихоньку отпускает напряжение. Народ кругом смеялся и шумел, его хлопали по плечу, жали руку, Саня счастливо улыбался, и что-то отвечал…

А завтра его ждали хлопоты. Ведь из Союза приехал сменщик, его надо ввести в курс дела, а потом отвальная, а потом надо на взлетку, ловить попутный борт до Ташкента…

О том, как появляются прапорщики

Петя сидел на коммутаторе и читал письмо. Вообще-то он был рядовой Петров. А “Петя” это была кличка. По военной специальности он был телефонистом и имел допуск второй категории.
Маленький и кругленький, незлобивый и туповатый он был из деревни с пiд Одессы. Надо сказать, что от шебутных и юморных одесситов, в Пете не было ровно ничего.
На гражданке он был охотником, и как-то на стрельбах всех удивил, выбив из АКМ - 30 очков с трех выстрелов. На этом его достоинства заканчивались. Может, если бы военная судьба забросила Петю к мотострелкам все закончилось бы по-другому, но волею судеб место службы оказалось в ВВС. Авиация же стреляет мало, а в мирное время автомата не видит вообще.
Служба на телефоне ЗАС угнетала Петю. Сидеть на секретном телефоне в подземелье было скучно. По ряду причин секретным телефоном пользовались редко и солдат проводил суточные дежурства в полудреме. Постепенно телефонист стал напоминать разжиревшего барсука, сходство усиливал запах, ибо ко второму году службы Петя обленился окончательно и даже перестал ходить в баню. Примерно раз в три месяца Петя умудрялся проспать вызов по телефону ЗАС, после чего часть получала пригоршню пиздюлей от вышестоящего узла связи, а Петю отвозили на губу. Летом на губе было терпимо, а зимой, когда температура за бортом достигала -24 градуса и одна из стен камеры была покрыта инеем… вообщем Петя вернулся оттуда с круглыми глазами.
Отморозив задницу на губе, Петя получил импульс к мозговой деятельности. Наморщив ум, и проявив солдатскую смекалку, он вывел два провода от коммутатора и примотал их себе на руку, после чего снова счастливо спал, пуская розовые пузыри. Раз в неделю, когда звонил телефон ЗАС, Петя получал бодрящие 80 вольт, вскакивал и ошалело орал в трубку ‘Веснянка 15” Таким образом, служба наладилась и не спеша, катилась к дембелю.
Письма ему приходили редко. Изредка родственники писали о сельских новостях, о Чернобыле, который рванул пол года назад, радиации и прочем. Тема радиации живо интересовала Петю. Ему, как и всем нам, жутко хотелось домой, но и возвращаться на зараженную землю было страшновато.
Свои сомнения Петя частенько озвучивал вслух. Мы же жестоко шутили над этим.
В том самом знаменитом письме, которое изменило Петину судьбу тетка вскользь упомянула, что радиации совсем нет, по крайней мере, так сказал первый секретарь обкома.
Петя счастливо вздохнул и поделился радостью с окружающими.
- Враки это, авторитетно сказали ему радисты за обедом. – Как есть враки.
- Не враки! Обиделся Петя… вот и тетка пишет… в доказательство Петя потряс письмом.
- Вот! Видите! Сам первый секретарь обкома это подтвердил…
Радисты у нас были известные сволочи.
- Обком это серьезно, хмыкнули ему в ответ,…а что еще тетка пишет? Трехголовые телята у вас еще не пасутся?
- Да нет там никаких телят… взревел Петя, вот! Сами читайте!
- Ну-ну, радисты охотно завладели письмом – А, вот это что?
- Что, что? Обеспокоено спросил Петя…
- Да вот, ответили ему… и с выражением зачитали. “ урожай нынче не удался, кукуруза выросла махонькая, сантиметра три и созрела на корню”
- Петя, ласково сказали ему мерзавцы…. Ну хоть теперь то ты понимаешь, что это пиздец?- Баба то у тебя там осталась?
Петя убито молчал….
- В общем, на бабе тоже можешь ставить крест, продолжали злодействовать поганцы, - радиация она ведь передается половым путем. От нее даже презерватив не спасает. Ну и потомство, сам понимаешь…. Если повезет, то родится здоровое…. с двумя головами…. Ну, а если нет…..

Петя молча взял письмо и, отказавшись от обеда, скрылся в своей секретной берлоге. Позже злые языки утверждали, что именно это письмо сыграло решающую роль, когда Петя решил остаться на сверхсрочную.

Прапорщики бывают разные

Честно говоря, этот класс армейского двуногого- млекопитающего был мной изучен недостаточно хорошо.
Наблюдая эту породу сначала в учебной роте, а потом в боевых частях я так и не пришел к какому то определенному выводу.
Спектр был самый разный. От примата, которого искренне ненавидели все остальные военные сословия, до специалиста экстра класса и души человека.

Первый прапорщик, с которым я познакомился, был старшина учебной роты. Он обладал уникальным лицом. Точнее лицом это назвать было невозможно. Из-под фуражки на мир злобно смотрел черный, обтянутый кожей череп. Прапор обладал подлым характером, болел астмой, постоянно таскал с собой болончик и ненавидел всё. То есть тотально всё. Жизнь его была ужасна, с утра он появлялся в роте, обуреваемый самым естественным для прапорщиков желанием, что нибудь спиздить.
Мы, курсанты учебной роты, дружно ненавидели его в ответ. Надо сказать, было за что. Он мог что-нибудь спереть и подставить солдата, кроме того, обожал подленькие армейские штучки.
Например, при распределении нарядов, мог спросить, кто хочет идти в патруль. Первогодки идущие в наряд, озверевшие от казармы и мытья сортиров, ловились и делали шаг вперед. После чего с гнусной ухмылкой старшина отправлял их на ночную разгрузку угля или в наряд по столовой.
В своей ненависти мы были далеко не одиноки, вороватую и подлую гниду не любили офицеры батальона и жестоко издевались над ним.
Офицеры штаба, памятуя об астме, старались поставить доходягу дежурным по столовой, надеясь, что там он сдохнет, но паскудное существо было удивительно живуче. Прапор кашлял, хрипел, пшикал баллончиком себе в харю, но с наряда не уходил, вымещая злобу на бессловесных первогодках. Его визгливый голос был слышен с утра до вечера. Не смотря на астму, примат умел орать круглые сутки.
Как-то своим криком он умудрился достать меня до самых печенок. Тогда я болел, была температура, зная это старшина все равно выгнал на разгрузку кирпичей. Голова кружилась и в какой-то момент устав от постоянных воплей, я предложил ему заткнуться.
На секунду старшина от удивления замолчал, а потом кинулся поднимать кирпич. Пока он кряхтя и сопя тужился, отрывая тяжелый камень от земли, я успел перемахнуть через забор и удрать на значительное расстояние. В след мне полетел осколок кирпича полегче.

Потом попав в боевую часть, доводилось наблюдать целый калейдоскоп прапорского сословия. Писать о нем, удовольствие сомнительное. В чем-то они были удивительно похожи. В чем-то разнились. В прочем, расскажу еще об одном старшине. Прапорщике по кличке “бубу”.
Кличку он получил потому, что постоянно, что-то бубнил себе под нос. Речь его напоминала бесконечное бубубубубу. Он был огромен, незлобив и не эмоционален.
Как-то заступая с ним в наряд по роте, стал свидетелем занимательного диалога.
В ходе приема сдачи дежурства выяснилось, что потерялся шомпол у одного из автоматов. Иными словами, имела место быть некомплектность оружия. По армейским законам ЧП.
В прочем, в армии, ЧП является все. Начиная от несварения желудка у полковой жучки, до обострения простатита у начальника штаба.
И если в первом случае не убравший жучкины какашки на полковом плацу, наряд автоматически заступает на вторые сутки и страдает автономно, то во втором случае, что говориться, возможны варианты для всего батальона, а то и полка.
Ну, это так, лирическое отступление.
Итак, принимая наряд я обнаружил некомплектность автомата АКМ 7.62, стоявшим в пирамиде первой роты и доложил старшине, заступавшим дежурным по части. (да бывало и такое, в боевых частях, при нехватки людей, прапора бывало заступали дежурными по части и бывали ответственными за связь на полетах)

Старшина выслушал мой доклад и приподнял бровь.
- Бу? Спросил старшина у сержанта, сдающего наряд.
- Да я так и принял наряд, товарищ старшина, заканючил сержант, сдающий смену, ему страшно не улыбалось заступать на вторые сутки.- Не было уже шомпола, хоть кого спросите.
-Бубу….задумчиво сказал ему старшина. – бубубу…
Потом обращаясь ко мне разразился тирадой.
- Бу. Бубу. Бубубу. Принимай наряд, бубубу, шомпол у роты охраны спиздим…

Надо сказать, не смотря на невнятность речи, ко второму году службы мы научились понимать его достаточно хорошо.
Уже перед самым дембелем, мне довелось еще раз заступить дежурным по роте со старшиной. Служба к тому времени тащилась нашим призывам и была поставлена хорошо.

- Бу. Сказал мне прапорщик, устраиваясь на койке, после вечерней поверки и расстегивая портупею с табельным Макаром.
- Слышь, орел, хлебореза сюда… перевел я старшинский приказ дневальному.
Хлеборез, выждав положенную старослужащему паузу, появился в дежурке.
Он был моего года, призывался с Тбилиси и отзывался на классическое Гиви.
- Что случилась? Обратился Гиви к старшине.
- Бу. Бу, и еще бу! Сказал ему старшина с койки. - БУ?
- Все понял дарагой, сдэлаем, цитатой ответил Гиви и исчез в направлении столовой.
Через сорок минут в дежурке была глубокая тарелка с жареным мясом и картошкой.
Старшина сел за стол и приглашающее сказал – бу.
И мы навернули картошечку с мясом. Мигом.

Армейское зарисовочное

Еб твою мать!!! Кричал старший лейтенант ЗРВ Ленька Мухин и бил кулаками по столу в моем боевом посту.
Я с улыбкой смотрел на него, на шум в пост засовывались любопытные ракетчики, пару секунд смотрели на матерящегося офицера, потом понимающе ухмылялись и исчезали, на их место лезли новые любопытные. Иногда в проеме двери были видны кислые физиономии старших офицеров.

Ленька Мухин… старший лейтенант зенитно-ракетных войск, маленький, всклокоченный как воробей, умный, добрый, юморной мужик, связист от Бога, был призван на два года “пиджаком”.
“Пиджак”, “двухгадючник”, так пренебрежительно называют кадровые офицеры армии, людей призванных из запаса. В армии бытует устойчивое мнение, что “пиджака” лучше не выпускать никуда и никогда. Ему нельзя доверить ничего кроме дежурства по кухне, ибо, если ему доверить что нибудь стоящее, он либо поломает, либо утопит, либо солдаты у него в самоволку разбегутся. Короче не офицер, а ходячее ЧП, вечная головная боль любого командира части.

Мухина призвали в армию с гражданки, с должности главного энергетика небольшой трикотажной фабрики, расположенной в малюсеньком эстонском городе Синди.
Леньку вызвали в военкомат, зачитали приказ, одели в армейское зеленое и вот он, в звании лейтенанта был отправлен служить к нам, под землю в ракетные войска ПВО.
Новоиспеченный офицер, по сути, продолжал оставаться абсолютно гражданским человеком, ему была глубоко чужда армия с ее традициями и униформами. Через некоторое время, когда Леньке присвоили старлея, он шилом, не снимая погон с кителя, проткнул насквозь дырки и прилепил две маленькие и какие-то кривые звездочки. После чего усмехнулся своему повышению в армейской иерархии.

“Ленька” так звали мы его за глаза. Но в этом “Леньке” уважения было больше чем в обращении по уставу к иному кадровому офицеру.
Ленька был замечательным человеком, с ним было легко служить. Он вгрызался в работу, как бур вгрызается в землю, мог не спать ночами вместе со своими солдатами, перебирая станцию, мог под дождем, по пояс в воде рыть с ними канавы, ища замокший связной кабель. Мог принести интересную книгу из дома и дать почитать ее бойцам. Не брезговал угоститься с солдатского стола, и частенько сам вносил свою лепту.
Не то что бы мы его любили…. Солдат, он ведь сволочь по сути, да и как это простите, любить командира? Нет, не смешите меня, нет такого понятия в уставе.
Но рядом с Ленькой на равных впрягались в работу все солдатские касты от зашуганных молодых, до наглых и независимых дембелей. Потому что Ленька, молча и на равных пахал рядом. А это уже высшая форма солдатского уважения. Попробуйте припахать рыть землю дембеля, которому до дома осталось две недели.
Так вот Леньке такие фокусы удавались запросто!
“Ты, ты и ты, пошли ребята вкалывать”, говорил он, и ребята от хитрых хохлов до гордых кавказских мужчин, без вопросов бросали уютные места возле станций и лезли по пояс в мокрую глиняную траншею.

На него скрежетали зубами его сослуживцы, кадровые офицеры,…ибо Ленька по гражданской простоте мог послать своего брата офицера по матушке, что он однажды проделал с моим командиром взвода, наглым и вороватым одесситом.

На Леньку постоянно гнал бочку его коллега комвзвода, старлей по кличке “рыжий”, который мечтал увидеть себя капитаном, но умный командир части ракетчиков, отлично умел разбираться в людях и понимая, что другого такого Леньку ему не найти, спал и во сне грезил, что Ленька окончательно перейдет на кадровую службу.
Что только ему не сулили… и звание капитана, и новую должность,… но Ленька только ухмылялся и вместе с нами считал дни до своего дембеля.
Отчаявшись, командир части позвонил в штаб и попросил всеми правдами и не правдами задержать увольнение нужного офицера.
Ленька впал в тоску. Каждый день он прибегал ко мне, и я в тихую от начальства нарушая инструкцию, давал ему прямой канал на штаб округа.
Там привычно отвечали, что приказ на увольнение старшего лейтенанта Мухина не подписан.
Так длилось несколько месяцев. Ленька оставался доброжелательным и юморным, по прежнему вкалывал за троих, но в глазах у него таилась свирепая тоска по дому, семье и дочурке…
И вот однажды, привычно выйдя на штаб округа, Ленька начал заготовленную фразу и вдруг прервался.
- Что, тихо спросил Ленька, вы не ошиблись? В трубке, что-то забубнило и Ленька с шальными глазами бросил ее на рычаги коммутатора. И его взорвало!

Еб твою мать!!! Кричал старший лейтенант ЗРВ Ленька Мухин и бил кулаками по столу в моем боевом посту.
Удары и мат эхом разносились по коридору подземного командного пункта, просачивались под двери боевых постов. Бойцы узнав голос Мухина, ухмылялись и понимающе кивали головами. Да! В этот самый момент, маленький, всклокоченный, похожий на воробья, старший лейтенант Ленька Мухин, навсегда прощался с армейской жизнью, и среди его бойцов не было человека, который в душе не пожелал бы ему удачи.

О начальнике связи, рождении легенды и ненависти родов войск

Начальник связи 655-го истребительного авиационного полка, майор Гончар, был личностью легендарной. В свое время он закончил среднее военное училище и гордо носил значок об его окончании. В войсках знак об окончании среднего училища, презрительно называется “рыбий глаз”.
Маленький, суетливый и туповатый, в гражданской одежде он немного напоминал Шерлока Холмса.
Надо отдать должное, это было его единственное положительное качество. Если попытаться охарактеризовать товарища майора одной фразой, то вероятно самой исчерпывающей характеристикой будет определение “тоскливый дятел”.
Гончар действительно был тосклив до мозга костей. Гарнизонные хозяйки, идя из магазина с молочными продуктами, старались не попадаться на глаза начальнику связи, ибо молоко скисало на корню сразу и бесповоротно. Так же скисал и Ваш покорный слуга, когда майор Гончар прибывал инспектировать командный пункт.
Тут наверное, надо дать некоторые пояснения. Дело в том, что в частях ВВС за всю наземную связь отвечает ОБС РТО (отдельный батальон связи и радиотехнического обеспечения) За радиосвязь с самолетами отвечаем мы же. А вот за радиостанции на борту истребителя, что бы они работали исправно, отвечает ТЭЧ и инженеры полка (технико эксплуатационная часть).
Таким образом, должность начальника связи авиаполка является чем-то из разряда “эй майор, не шляйся под ногами, сходи и придумай себе работу”. Теперь добавьте к этому глубокий пенсионный возраст начальника связи, дикое желание остаться в армии на непыльной работенке, и плюс жажда власти.
Все вышеперечисленные факторы сформировали из него хамелеона, пресмыкающегося перед командиром полка и редкой занудой перед подчиненными.
Но вот беда, подчиненных у него не было. Посему товарищ майор повадился шляться на командный пункт, где удобно вешал шинельку на мой личный сержантский крючок (вот ведь блядь а?), пронумерованный на вешалке номером 1, садился на мое рабочее место дежурного по связи (вот ведь блядь – дубль два!), доставал блокнотик, с которым никогда не расставался и изводил меня нотациями (блядь! Блядь! Блядь!!!)
Раньше было легче, сначала начальник связи инспектировал ЗАС, но потом приказом по части, товарища майора, как не имеющего допуск, прекратили туда пускать, и начальник связи прочно обосновался у меня.
В тот исторический день, ничего не предвещало рождения легенды. Товарищ майор после развода, как обычно прибыл ко мне на боевой пост, достал блокнотик и привычно занудил о правилах проверки аэродромной радиоаппаратуры за исходящим номером…И в этот момент в мой боевой пост вошла его дальнейшая судьба в виде проверяющего из штаба дивизии.
На какой то момент мне показалось, что в глазах у меня двоится. Возрастом, полом, званием и повадками, проверяющий полностью соответствовал майору Гончару. Вы правильно догадались друзья. Таки да, вошедший офицер был замначальника связи дивизии и прибыл инспектировать связь в моем лице.
С нашим начальником связи их различала такая, на первый взгляд незначительная мелочь, как цвет погон. У проверяющего они были черные.
О давнем антагонизме зенитно-ракетных войск (сами не летаем и другим не даем) и ВВС (мы, блядь, всепогодная истребительная авиация, а вы, блядь, сапоги мазутные) Я упоминал неоднократно. Но лично наблюдать сей антагонизм со стороны, до того момента, не приходилось. В заурядном боевом посту объединенного командного пункта, волею военных богов, появилось не смешиваемое.
И прогремел гром, и сверкнула молния, и упали стены и отменили закон Ома. В прочем я забегаю вперед. Начиналось все достаточно мирно.

Сначала майоры обнюхали друг друга, поводя носами. Затем представились и начали вяло перестукиваться твердыми клювиками в упругие лбы, на тему, кто из них имеет право первой ночи на инспекцию меня.

Потом, как это обычно бывает, разговор начал вестись на повышенных тонах и потихоньку перешел на личности. И всего через каких-нибудь двадцать минут майоры стали напоминать двух раскрасневшихся дятлов ссорящихся из-за вкусного червяка.
Особую пикантность ссоре предавало обращение на Вы и по воинскому званию.

- Товарищ майор! Ревел проверяющий – Вы, Вы! плохо понимаете задачи связи!!!
Услышав такое страшное обвинение, посягающее на святая святых, майор Гончар выпятил впалую грудь и, выставив наружу “рыбий глаз” визгливо парировал:
- Я?! Я плохо понимаю задачи связи?! Я двадцать пять лет в связи! Товарищ майор!
- Тем более, Вы должны понимать ее задачи! Товарищ майор!
- Я отлично понимаю задачи связи товарищ, майор! Визжал наш штатный связист..- А вот Вы, товарищ майор, не разбираетесь в специфике авиационной связи!
Сильный ход, машинально отметил я про себя, проверяющая нас мазута и в правду частенько говорила откровенные глупости…
Пропустив удар ниже пояса, проверяющий штабист побагровел и с ненавистью глядя на оппонента, привел заключительный армейский аргумент всех времен и народов:
- Еб твою мать!!!
Какое то время майор Гончар тихо глотал воздух. Честно говоря, я думал, что он уже не оправиться и с сожалением хотел присудить победу мазутному майору, но, Но! черт возьми! Мы! Блядь! Всепогодная истребительная авиация!!!
Титаническим усилием начальник связи 625 го авиаполка собрал волю в кулак, гордо вскинул головенку с растрепанными в пылу спора волосинками и смело глядя врагу в лицо отчеканил фразу, которая сделала его легендой.
-Я ВАМ, НЕ “ЕБ ТВОЮ МАТЬ”, ТОВАРИЩ МАЙОР!
Это была эпическая победа.. крыть было нечем. Проверяющий ракетчик позорно бежал с поля боя оставив победу истребительной авиации.

Ну а майор Гончар, спросите Вы, как он стал легендой? Да вот так вот и стал…фраза пошла в народ…в общем, честно признаюсь, один отдельно взятый дежурный по связи приложил некоторые усилия, что бы эпической победе узнало максимальное количество народу.

О селедках, сержантах и белорусском трактористе

В наших славных военно-воздушных силах служил Вася Васильев. Он был одного призыва со мной, по военной специальности был радиомехаником УКВ, а по расписанию мы сидели на одном боевом посту.
На гражданке Вася был трактористом и до призыва жил в Белорусской деревне.
Худенький, смешной паренек с простым лицом, Васька был не избалован интеллектом, но был общительным, добрым и обладал классическим славянским разгильдяйством. Правда, исконно народное чувство юмора ему было присуще.
Родственники Васьки были люди по-деревенски суровые, без сантиментов. Отсюда письмами и посылками Васю не баловали, денежными переводами тоже. Солдатская получка не велика. 7 рублей, из которой рубль уходил на сапожную щетку, подшив и крем. Особенно не разживешься. Жрать же то, что нам привозили три раза в день, можно было только под наркозом.
Отсюда выходило, что подкармливать Ваську приходилось мне. Во первых, моя получка сержанта была в три раза больше, а во вторых, мама частенько подбрасывала мне в письме то трешку, то пятерку, что позволяло хоть как-то существовать. Ну, а так как жили мы в одном боевом посту, то автоматически все делилось на двоих.
Ассортимент был невелик. Молоко, сметана, батон белого хлеба, джем. Иногда, если хватало денег, покупали кусок колбасы. В общем, немудреная солдатская закуска.
Так продолжалось довольно долго, пока один раз у меня не хватило денег на колбасу, и я решил, заменить колбасу селедкой.
Надо сказать, селедочка была чудная. Малосольная, жирненькая, и в кооперативном магазине стоила всего 20 копеек.
Ну, какой же человек выросший на берегу Балтики и имевшей в семье моряков всего спектра от военных, до тружеников тралового флота, удержится от такого соблазна? Ну вот, натурально, я и соблазнился.
Придя, с самохода в боевой пост, нарезал хлеб, почистил селедочку и накрыл поляну. Ваську где-то носило по делам службы, как оказалось, пока меня не было объявили готовность, и тут меня вызвали к оперативному.
Вернувшись в боевой пост, обнаружил там Ваську, который подозрительно присматривался к селедке. Не обращая внимание на его настороженный взгляд, выделил напарнику кусок ближе к хвосту и мы отужинали. Селедка мне так понравилась, что на следующий день я купил еще, а потом еще. А потом вообще исключил колбасу из нашего рациона, прочно заменив ее селедкой. Так было вкуснее, да и стоила она в два раза дешевле. Все было хорошо, но Васька мрачнел. Оказывается, поддавшись вкусовой ностальгии, я не учел менталитет сослуживца. То, что было хорошо парню с Латвийщины, напрочь не нравилось деревенскому пареньку из соседней республики.
Нет, не то что бы в белорусской деревне не знали что такое селедка, но особенно она там не водилась и уж конечно, за еду равноценную колбасе, не почиталась.
Не есть же ее, Васька не мог. Во-первых, это было угощение, а на халяву, как известно и уксус сладкий, во-вторых, голод, не тетка, а в-третьих, если бы Васька отказался, я бы без зазрения совести умял всю селедку сам. Посему Васька мрачно жрал, что дают, но, в конце концов, не выдержал и взбунтовался. Когда я в очередной раз вернулся из магазина с хавчиком, меня встретил листок, вырванный из журнала боевого поста и прибитый гвоздем к двери. На листке, шариковой ручкой, была злобно нарисована селедка, в профиль чем-то неуловимо напоминавшая меня, а на плавниках у нее красовались сержантские лычки.

Рига, учебная рота, поздняя осень
Служить еще как медному котелку, опять наряд по роте, тряпка, ведро, “взлетка”, которую сколько не мой, все равно загваздают.
-Так солдат, ко мне! Сержант Порублев – штатный пророк аллаха в нашем взводе, нарисовался в дверях канцелярии роты, полностью заполнив проем двери своими тренированными 100 килограммами.
Бросаю тряпку, привычно вытягиваюсь
Тов. сержант, рядовой… по вашему…
- Вольно, ты это, военный, дуй на КПП, там к тебе мама пришла. В наряде тебя подменят.
Ого, вот это подарок!
Хватаю шинель, рву к южному кпп. Надо прошмыгнуть мимо спорт городка, не попасться на глаза отцам командирам и потом рывком, по длиннющей аллее метров 500 к воротам.
Пропускаю взвод, топающий с обеда в батальон, пристраиваюсь в хвост… уфф, городок проскочил. Останавливаюсь, всматриваясь в даль аллеи, обзор закрывает идущий строй, но вот они отходят и вижу два знакомы силуэта.
О как! Мама пришла не одна. На поводке, серьезно насупив брови, сидит мой “брат по разуму” скотч терьер по кличке “Женька”
Я стою далеко, они не видят меня, да и как разглядишь, впереди меня топают 30 точно таких же одинакого одетых. Делаю шаг в сторону, машу рукой. Мама показывает песику в мою сторону, отстегивает поводок и делает взмах рукой…
Женька недоверчиво смотрит в мою сторону, не признает, потом делает нерешительный шаг вперед, чуть-чуть повиливая хвостиком, потом еще шаг, и вдруг, признав, изо всех сил, мчится в мою сторону.
Аллея узкая, навстречу ему идет строй, но песика это не волнует. Признав хозяина он мчится в мою сторону и на его смешной мордашке написано решительное “прорезаю строй”

УУУУуууу завыл взвод, когда увидел что на них несется маленькое, решительное существо.

Свирепый сержант, ведущий строй, дембель в пижонских сапогах “гармошкой”, шапке “отбитой” до квадратного состояния, хмыкнул и рыкнул неуставную команду “Рррраступись”
Солдатня, обрадовавшись бесплатному развлечению, распалась на две половины и, улюлюкая, пропустила бегущего зверика.

Женька, не реагируя на свист и крики промчался сквозь них и мы встретились. Я присел на корточки, скотчик подпрыгнул на коротеньких лапках, ткнулся мокрым носом в щеку и закружил волчком вокруг меня, прыгая и повизгивая, стараясь лизнуть в нос, глаза. Мы оба были счастливы, а у кпп, мама стояла и смеялась, смотря на нас.
Zhab (С) 2005-2006
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 36 comments