В голове у меня зазвенело, жестко чеканя слова, я сказал
- Может быть, у меня здесь никогда ничего и не будет, но за три года Афгана я побывал везде. А вы умудрились получить орден, не вылезая из кабинета.
Стоявшие вокруг офицеры захохотали, я повернулся и, чеканя шаг, вышел из приемной начштаба армии.
Наша неприязнь началась давно. Щукин был кадровиком, от него завесило многое, место службы, награды.
Все началось с того момента, когда прибыв в комендатуру, за разрешением на посещения дукана, полковник высочайше изволил выебать старшего лейтенанта "С", бывшего помощником коменданта. Старлей был боевой мужик, несколько месяцев назад грамотно отразил нападение на наше посольство, возглавив комендантский взвод,
В тот день он остался один и за коменданта и за помощника. По существующим порядкам посещение дукана разрешалось только после получения подписи из комендатуры. Вот кадровик и приехал разрешение испросить. На свою беду, полковничий гонор застил глаза прибывающему начальнику и он с порога стал орать на офицера. Старлей в ответ надерзил, предлагая считать его не старшим лейтенантом, а исполняющим обязанности коменданта Кабула.
Полковник вспылил и стал угрожать, что припомнит. Лейтенант в ответ предложил не пугать его Родиной, заявив, что дальше Афгана его не пошлют и меньше старлея ему не быть.
Чиновничья гнида в погонах, вдруг вспомнив зачем она прибыла, потребовала разрешение на посещение дукана, но и тут его ждало разочарование, лейтенант оказался несговорчивым и подпись на бумаге не поставил, аргументировав свой отказ оперативной обстановкой в городе. Штабное начальство убыло молча, но злобу затаило.
Через 8 месяцев я подал по команде наградные документы на помощника, “С” представлялся к ордену "За Службу Родине", на жаргоне именуемый “орден шерифа”. Бумаги вернулись с отказом, более того, злопамятный Щукин, наплел начштаба, что помкоменданта пьянь несусветная и его не то что награждать, а гнать из армии пора. Мне пришлось вступиться за подчиненного, обратившись напрямую к начальнику штаба.
- Через мою голову решил прыгнуть? Злобно спросил меня Щукин, встретившись со мной в приемной начштаба. Твоего помощника сажать пора, а не награждать!
- Никак нет, ответил я, но пока я являюсь командиром, мне лучше знать награждать мне своего офицера или сажать!
Тогда Щукин и проревел те слова, с которых я начал свой рассказ. Так мы и жили. Щукин сдержал слово. Оттрубив два с половиной года в Кабуле, я ни разу не был награжден.
За четыре месяца до Союза, меня вызвал начштаба сороковой армии.
- Ты у нас почему не награжден? Спросил он меня в лоб.
Я несколько оторопел, в принципе вопрос был не по адресу.
- Не могу знать! Отрапортовал я.
- Не финти, признавайся, что натворил?
Пришлось ответить, что вины за собой не чувствую, а награды Бог с ними…
Начштаба внимательно посмотрел на меня и, сняв трубку, приказал.
- Щукина мне! Щукин? Так, что бы завтра у меня на столе лежало представление на коменданта. Да! На Красную Звезду. ВЫПАЛНЯТЬ!
И отрывисто мне – свободен!
В полном обалдении я вышел из кабинета. Все разъяснилось в дальнейшем. Практика награждений хромала. На совещании у начштаба один из его замов, бывший при том самом разговоре, поднял вопрос о награждении офицеров, приведя в пример меня и Щукина и кратко донеся до начштаба мысль, что отдельные, не вылазящие из штабных комнатушек офицеры получают боевые награды, а те кто реально служат - увы. Начштаба был крутой мужик и разобрался быстро.
На Родину я поехал с орденом Красной Звезды.
← Ctrl ← Alt
Ctrl → Alt →
← Ctrl ← Alt
Ctrl → Alt →